Дневник Разработчика. День защитника игродельчества

Я, Лёха, Коляныч, Жека — команда разработчиков АЛКЖ. Мы уже давно забили на разработку компьютерных игр и просто наслаждаемся жизнью и добрым издателем Михал Антонычем, слава ему! Об отношениях внутри коллектива лодырей и о том, почему иногда программисты тоже защитники отечества, — в очередной статье цикла.

22 февраля
Утро началось нехорошо. Собственно, оно могло спокойно прожить и без нас, но кто-то начал беспокоить резиденцию великого и ужасного АЛКЖ в 6 утра. Трубку рискнул снять Коляныч — для этого он мужественно поднялся с коврика у двери и прошагал вглубь коридора. На пути встретился ещё пытающийся поспать Лёха, послуживший причиной звучного падения Коляныча на пол и на Лёху. После этого мы имели счастье прослушать получасовой концерт (Солист — Коляныч, аккомпаниатор — Лёха, вход свободный), в течение которого становилось совершенно ясно, что поспать больше не удастся. В итоге снял надрывающуюся телефонную трубку я.
— Доброго вам здоровьичка, милый человек. Чего изволите?
— Хы! Это Василий! Жеку позовите!
— С вами имеет честь общаться товарищ Эзинштейн. Если вы хотите получить общую информацию о компании, нажмите «Один». Если вы хотите подключить услугу или сменить тарифный план, нажмите «Два». Если вы в полной мере отдаёте себе отчёт, что беспокоите работающих людей в шесть утра…
Тут начал ржать проснувшийся Жека, и я сразу же передал ему бразды ведения дипломатических переговоров.
— Алло! Смольный на связи! — заорал он в трубку. — Смольный, говорю! Зойки на месте нет! Нет Зойки, говорю! Как слышно? Как слышно? … Уй… Васёк? Эээ, привет… ЧТО? К НАМ? ТЫ С УМА СОШЁЛ!
От вопля Жеки притихли даже Лёха с Колянычем. Жека ещё постоял с каменным лицом у трубки, потом медленно положил её на место и упал куда-то вниз.
За завтраком Жека проглотил кофе, ещё немного что-то прикинул на листочке и только потом соизволил поведать нам о тайном Василии.
— В общем, Васёк — это мой брат двоюродный, из армии только что дембельнулся. Проездом в нашем городе будет, поэтому решил заскочить ко мне. Ну, то есть… к нам. Ну, День защитника Отечества, всё такое, отметить хочет.
— Очень, очень будет приятно познакомиться с представителем рода Жеки! — воскликнул Лёха. — Ибо днесь Жеки и дети их испокон веков, воистину.
Коляныч пустился в *ROFL* прямо во время пития кофе из своего сосуда, забрызгав чудодейственным напитком всех присутствующих. Жека спокойно обтёрся скатертью, думая, видимо, о чём-то своём.
— Так, — начал я. — Этот твой Василий, получается, завтра приедет к нам напиться, а потом мы его ещё будем должны на поезд садить?
—Ну, меня и самого такая перспектива не радует, но Васька не переубедить. Щас я быстро до магазинчика сбегаю, всё приготовлю, Васька с поезда встречу…

23 февраля
Утро началось нехорошо. По сложившейся традиции сразу с 6 утра, потому что приехали Жека с Василием, которые стали жутко чем-то громыхать, из чего я заключил, что Василий служил в ядерно-атомных войсках особого назначения, где всем в строгом порядке выдаётся свинцовый чемоданчик с парой килограммов урана, противоракетный скафандр и плазменная пушка на аккумуляторе, причём как только солдат останавливается где-то в пути, он обязан проверить целостность и работоспособность всего доверенного ему снаряжения.
— Солдатушки, бравы ребяту-у-ушки — послышался такой же громыхающий, как сумки, голос Василия. — Нет, Жека, уж что-что, но узнать, что мой братишка... С тремя мужиками на одной жилплощади! Заботливое моё сердце этого не может пережить. Что скажет мать! Солдату-у-ушки… Так, это у вас тут руки моют? Ой, а это у вас пёс такой?
Я поднял голову и увидел Коляныча, сиротливо сжимавшего в руках свой коврик.
— Ух ты, вы и дневального у сортира держите! Молодцы! Дневальный, ну-ка быстро организовать дембелю Василичу утренний паёк, домашнее обмундирование и мягкие тапочки с помпончиками!
Коляныч ещё плохо соображал, поэтому не понял, кто именно должен ранним утром искать для дембеля Василича тапочки с помпончиками; он поспешил раскланяться и занять очередь в туалет обетованный. Жека суетился и выглядел абсолютно смущённым.
— Н-да! Но это ничего! Вот у нас в части…
Что было в части у дембеля Василича, нам приходилось выслушивать весь день, поэтому вступительное «А вот у нас в части…» буду опускать.
Разговор на кухне представлялся мне как «жених пришёл к родителям невесты». Я, как радушная хозяйка дома, что-то всё суетился за плитой, подливая всем кофе и подкладывая печенюшки. Коляныч с интеллигентным видом расспрашивал: «А в каком роде войск изволили служить?», «А большое ли состояние ваших мануфактур?», «А не знавал ли я вашего папеньку?» Жека при этом скромно теребил занавеску и постоянно густо краснел.
Василий отпил уже из четвёртой чашки с кофе и поморщился.
— Не, ну ребят, это что за 23 февраля? Мы тут вам журналюги какие, кофеем поить, или как?
— Так это, — скромно встрял Лёха. — Милостивый Эзинштейн не изволит подавать алкоголь к завтраку.
Василий посмотрел на часы, и целая гамма чувств отразилась на его мужественном лице.
— Ребята, 10 утра, а мы ещё ТРЕЗВЫЕ???

Продолжение следует...


Рекомендуем почитать: