Про национализм

Не стану врать и говорить, что вопросы национальности мне чужды и я не обращаю внимание на это, общаясь с человеком. Конечно, обращаю. Но...

О том, что у людей есть национальности, я узнал довольно рано. Во-первых, при Союзе в Городок призывали бойцов со всех краёв нашей родины и я уже в раннем детстве выяснил, что у людей бывают разные цвета кожи, разные разрезы глаз, разные формы носов. Кроме того, среди офицеров также были граждане самых разных наций — больше всего, конечно, украинцев (які ж українські батьки не бажають, щоб їх син був офіцером Радянської Армії!!!). Но были и белорусы, татары, грузины...
В том же раннем детстве я столкнулся с детьми других национальностей. Все они лежали в московской больнице, в которой я, по причине слабости здоровья, провёл немало времени. Дети также отличались цветом кожи, разрезом глаз, носами... А ещё они говорили на разных языках, рассказывали о своих родных городах (так я узнал, что Тбилиси, Вильнюс, Львов, Кишинёв — это не фантомы из телевизора, а реальные города. Как родная Рязань или Киров...) и читали книги, написанные непонятными наречьями — а то и непонятными алфавитами (грузинским, армянским). Именно в тот момент у меня появилась мечта выучить все эти языки, чтобы понимать все эти книги.
Легче всего мне казалось было выучить украинский. Во-первых, в книге мальчика из Львова я кое-что понимал. А во-вторых, я хорошо помнил, как бабка по линии отца в некоторые критические моменты называла родителей матери «этими упрямыми хохлами». Хотя мать моей мамы была родом из рязанской деревни, а у отца (матери) украинцем был только отец (мой прадед).
К сожалению, осуществить свою детскую мечто — и то лишь в отношении украинского — я смог лишь годам к 20-ти.

Среди моих друзей тоже было немало «лиц нерусской национальности». Точнее, полурусской — ибо мне как-то невероятно везло дружить с детьми межнациональных браков. Саша Виговский, Лёша Быков, Марат Харисов, Фуад Алиев... у всех у них я живо интересовался всем, что отличает их жизнь от жизни обыкновенного руссского подростка. К моему сожалению — и даже ужасу — ничего сенсационного мне никто из друзей не рассказывал. Саша не рассказывал про поедание мацы из крови христианских младенцев, а — почему-то — про сельскохозяйственные изыскания деда, Семёна Михалыча Виговского. Лёша Быков, правда, рассказывал, как живя где-то год в деревне у родителей отца, он начал довольно бойко (насколько это можно в 3-4 года) говорить по-белорусски. Но это — всё. Больше всех разочаровал Марат, рассказывший историю, как его бабушка-татарка хотела его заставить учить Коран наизусть, но он уехал к родителям матери под Кострому и там жрал сало как не в себя и вообще — стал чуть ли не стопроцентным русским и православным.
Впрочем, Фуад Алиев тоже был хорош — он ни слова не знал по-азербайджански и его история посещения Баку выглядела не как рассказ очевидца о далёкой стране, а как юмористическое эссе на тему «хожу я как дурак, ничего не понимаю...».

Сейчас мне по-прежнему интересны любые люди любой национальности. Интересны их языки, их обычаи, жизненный опыт их народов, отличный от опыта русских... Я хорошо понимаю, что не похожи на нас. Я не обольщаюсь в этом. Но их непохожесть не пугает меня, а вызывает интерес. Точно такой же как в детстве...


Рекомендуем почитать: